iam_krasnoyarsk (iam_krasnoyarsk) wrote,
iam_krasnoyarsk
iam_krasnoyarsk

Category:

Воспоминания инструктора политотдела 24-й кавдивизии 11-го кавкорпуса

Попались в книге Красноярского книжного издательства "Шла война народная" воспоминания (похоже на базе каках-то дневниковых записей, хотя дневники на фронте, вроде как, запрещалось вести) политрука корпусного ветлазарета 52-го стрелкового корпуса, а далее - инструктора политотдела 24-й кавалерийской дивизии 11-го кавалерийского корпуса Калининского фронта Высотина. Показались интересными, да и в инете, опять же вроде, нет.



АНДРЕЙ ВЫСОТИН
ПЕРВЫЕ ВЕРСТЫ ВОЙНЫ
Комиссар корпусного ветлазарета, парторг полка, инструктор политотдела дивизии, редактор дивизионной газеты — вот не полный перечень должностей, которые занимал в действующей армии. Фронтовыми дорогами прошагал многие сотни километров, дошел до Берлина. Был тяжело ранен. После войны работал редактором заводской многотиражной газеты.

24 июня 1941 года. Сегодня третий день войны. Сугубо мирный человек, я гражданскую одежду сменил на военную форму — политрук.
25 июня. Формируем корпусной ветлазарет. Провел первое политзанятие.
27 июня. Приступили к военной подготовке. Учусь и учусь с утра до вечера. Никто не сомневается, что через два-три месяца разгромим фашистов. Скорее бы на фронт...
2 июля. Погрузились в эшелоны. На станции встретил брата Михаила. Он тоже отправляется на фронт. Простился со мною. У него почему-то нет уверенности, что вернется. Я верю — встретимся. Повоевать же, видимо, придется всем пятерым братьям...
9 июля. Прибыли в Москву. Ночь. Город затемнен. С рассветом увидели, что все окна заклеены крест-накрест белыми полосками бумаги. Неужели фашисты бомбят столицу?
11 июля. Город Ржев. Налет фашистской авиации. Потери небольшие. Разгрузились. Сосредоточились в лесу. Провожу беседы. После бомбежки некоторые солдаты приуныли.
12 — 13 июля. Колонной движемся к городу Белый. То и дело налетают вражеские самолеты, бомбят, обстреливают из пулеметов. Гоняются, гады, за каждым человеком. Все в напряжении. Где же наша авиация?
Всю вторую половину июля и весь август крутились в районе города Белый. Много раненых лошадей поступает из соединения генерала Доватора. Конники совершили рейд по тылам противника. Кони истощены, в кровь побитые холки. Идут непрерывные бои, большие потери.
Получен приказ: 50 процентов личного состава тыловых частей отправить на передовую. Отвел лично 12 человек. Одного из них потерял при подходе к линии обороны: скосил вражеский снайпер.
2 октября. Лазарет развернут в городе Белый. Сегодня на город налетело 13 фашистских самолетов. Лазарет работу не прекращал, потерь нет.
3 октября. Более 30 самолетов налетело на город. Кругом рвутся бомбы. Хорошо, что отрыли щели.
4 октября. Лазарет из Белого передислоцировали на опушку леса в сторону Нелидово, город горит. Сердце обливается кровью. Налетело много самолетов. Вьются, как рой пчел. Жутко становится. Наши части бьются за город. Немцы обошли его. В 700 метрах от нас — фашистский дозор. Отходим на Сычевку. Связи со штабом армии нет. От армейских тылов отстали. Движемся в основном ночью.
Несколько дней непрерывного движения. Часть солдат отстала. Подъезжаем к Калинину. Остановились в лесочке у села Даниловское. Здесь расположились многие тыловые подразделения. Казалось, что от немцев оторвались. Но это было не так. Ночью нагрянули фашистские танки. Спасла темень. Все тыловые части ушли в обход города. Лазарет отвели на отдых за канал Москва — Волга. Расположились в районе города Калязин. Ждем подхода солдат с ранеными лошадьми, отставших в пути.
26 ноября. Наш ветлазарет реорганизовали. Он стал дивизионным. Придали 24-й кавалерийской дивизии имени Тимошенко. Эта дивизия прибыла в Подмосковье из похода.
Несколько раз был на передовой. Ведем жестокие бои. Восхищаюсь людьми. Какая стойкость, какая выносливость! Дождь, мороз. Мокрые шинели застыли и стоят колом, а при ходьбе гудят, словно колокол. Солдаты клянутся: «Не отдадим Москвы!» Написал рапорт начальнику политотдела дивизии с просьбой перевести в полк.
4 января 1942 года. Меня назначили старшим инструктором по пропаганде политотдела 24-й кавалерийской дивизии.
Идет контрнаступление. Ведем бой за совхоз «Пятилетка». Ночью бой затих. Спим на снегу. Удивляюсь, как переносит это мой радикулит.
Пошли вперед. Позади остались Клин, Истра. Ночуем в освобожденном Волоколамске. Дивизия влилась в 11-й кавалерийский корпус. В районе станции Оленино входим в прорыв. Идем в тыл врага. Задача — выйти на автостраду Москва — Минск западнее Вязьмы. Трудный поход. Он навсегда останется в памяти. Ночь едем, днем спасаемся от бомбежки. Которые сутки без сна. Я не представлял, что можно идти и спать на ходу.
В деревнях на нашем пути небольшие вражеские гарнизоны, мы сметаем их с ходу. А есть и такие деревни, где оккупантов нет, хозяйничают партизаны. Население встречает нас восторженно. С приближением к автостраде сопротивление врага возрастает. Тяжелые бои вели за деревни Леонтьево, Изяйлово, Сережень. Плохо, что не можем атаковать врага в конном строю: снег по пояс. Идем в обход деревень, несем на себе боеприпасы, тянем орудия. Какая поразительная выносливость у людей! Политработники дивизии вдохновляют личным примером, организуют доставку боеприпасов, продуктов.
Вышли, наконец, на автостраду, заняли деревню Якушкино. С юга, навстречу нам, движется первый кавалерийский корпус под командованием генерала Белова. Нас разделяют каких-то пять километров. Обменялись разведчиками. Но соединиться не можем: не хватает силенок. У фашистов танки, у нас их нет.
В Якушкино мы долго не удержались. Немцы бросили по автостраде танки. Несколько танковых атак мы отбили. Потеряли много замечательных воинов. Командиру артиллерийского рас¬чета сержанту Павлову прямым попаданием снаряда снесло голову. Погиб любимый мною помкомвзвода Сергей Хватов. Ах, как он хорошо пел песню «Тайга золотая»! Здесь и я чуть не потерял голову: снаряд разорвался очень близко. Ладно, что снег глубокий...
5 февраля. Вернулся с боевого задания. Ходил в окруженный кавалерийский полк. Нужно было согласовать совместные действия окруженного полка и полка, идущего ему на выручку. До меня посылали троих. Все погибли. Пришлось с полкилометра ползти чуть ли не под снегом.
С двух сторон ударили по засевшему в селе противнику. Много гитлеровцев убито, уцелевшие бежали.
В этом районе мы простояли всю зиму, держали на прицеле автостраду Москва — Минск, сковывая передвижение противника. Некоторые деревни по нескольку раз переходили из рук в руки. Люди дерутся храбро. Но для успешной борьбы нам многого не хватает. Терпим перебои с доставкой продуктов питания и боеприпасов. Хлебом, правда, помогают нам партизанские села. Приходится сталкиваться с фашистскими заготовителями. Они грабят, а мы отбиваем награбленное, возвращаем населению. Перепадает немного и нам.
12 марта. Сегодня в который уже раз за мной приходила смерть. Сижу в политотделе, готовлюсь к лекции. Вдруг за окном взрыв. Полетели осколки, стекла и в крышку стола впился осколок снаряда...
Потери несем ежедневно, а пополнения нет. Верно, приходят окруженцы. Мы их берем. Замечательно воюют. А на днях поступили к нам несколько человек воздушных десантников. Они были сброшены в районе Ельни. Это хорошие, храбрые вояки...
17 мая. Вернулся из Андреаполя. Ездил за получением пополнения. Хорошие ребята, и кони у них добрые.
Прочел несколько лекций о международном положении, организовал художественную самодеятельность. Настроение народа боевое. В Андреаполе попал под бомбежку. Полстены в домике вырвало, а я — невредим.
Конец мая и июнь занимаюсь боевой и политической подготовкой. На фронте затишье. Наверно, перед грозой.
29 июня. Разведка сообщает о большом скоплении гитлеровцев. Начались стычки. Фашисты пытаются взять нас в кольцо. Получен приказ — организованно отходить.
3 июля. Начальник политотдела тов. Премилов направил меня в 70-й кавалерийский полк, перед которым поставлена задача прикрыть отход частей кавалерийского корпуса. Совершили небольшой бросок (20 км) и заняли оборону у деревни Степаньково. Ведем бой. Хорошо действуют артиллеристы.
4 июля. Продвижение противника приостановлено. Все атаки отбиты, деревня в наших руках. Хожу по подразделениям, занявшим оборону в наспех отрытых траншеях. В минуты за¬тишья беседую с бойцами. Организую доставку боеприпасов.
5 июля. Получен приказ отойти к деревне Крапивное, где занять оборону. Полк снимается поэскадронно, отходит. Противник обстреливает из артиллерии, бомбит с самолетов. Но потери незначительные. Штаб полка остановился в деревне Егорье. Поступило сообщение: Крапивное занято противником. Проход закрыт. Мы в окружении. Провели совещание с комсоставом. Заняли круговую оборону. Работаем в подразделениях. Настроение народа неплохое.
6 июля. Держим оборону в районе трех деревень. Вражеская авиация висит в воздухе, бомбит, обстреливает из пулеметов. Бьют артиллерия и минометы. Появились танки. Разгадываем замысел фашистов: хотят отрезать нас от лесного массива. Артиллеристы вступили в единоборство с вражескими танками. Организуем отход в лес. Сохранили всю материальную часть. Большая заслуга в этом работника штаба полка старшего лейтенанта Тройникова.
7 июля. В лесу заняли круговую оборону. Отличились разведчики. Сержант Ночевкин, возглавив группу бойцов, уничтожил зенитную батарею противника. Фашистские автоматчики прочесывают лес. Ведем бой.
8 июля. Ночью пытались прорваться через дорогу Белый — Нелидово. Фашисты встретили сильным огнем. Пришлось отойти в лес.
9 июля. Стоим в лесу. Приводим полк в порядок. Некоторые предлагают остаться в тылу, перейти на партизанские методы борьбы. Проводим беседы в подразделениях.
10 июля. Вышли запасы продуктов. Приходится убивать лошадей на мясо. Гитлеровцы обстреливают лес. Ведем бой с автоматчиками.
11 июля. Организую самодеятельный концерт. Я пою под гитару «Письмо в Москву». Капитан Сапрыкин поет частушки. Великое дело — песня. Настроение бойцов боевое.
12 июля. Целый день вели бои с автоматчиками, пытавшимися сжать кольцо. Обстреливают минами. Имеем потери. Встретил школьного друга красноярца Сашу Гупалова. Он летчик. Прилетел за раненым генералом.
13 июля. Связи нет. Командир полка принял решение выходить из окружения группами.
14 июля. Вокруг меня образовалась группа в 18 человек, в том числе два командира— раненный в руку старший лейтенант Шевченко и ветеринарный фельдшер Каттюбеев, земляк, служили вместе в ветлазарете. Углубляемся в лес. Как противна конина без соли: трава и трава.
15 июля. К нашей группе присоединился заместитель командира полка капитан Багрянцев. Рассказывает, что комиссар Станкевич погиб.
16 июля. Гитлеровцы окружили весь лесной массив. Решаем просочиться в другой лес, который, очевидно, не блокирован. Сыро, комары, мошка. Костра развести нельзя, в сапогах вода. Сильные боли в животе: дает знать себя конина без хлеба и соли. Двигаемся на восток.
17 июля. Шли ночь. Под утро вышли к проселочной дороге. Бродят фашисты, идут машины. Днем не перейдешь, ждем ночи. Лежим с Каттюбеевым, наблюдаем за гитлеровцами.
18 июля. Ночью перешли дорогу. Вражеских автоматчиков не встречаем. Люди слабеют. Попадают кружки черники и земляники — подножный корм. Взобрался на сосну, огляделся. Слабею и я. Похудел, как после тифа. Совсем плохо себя чувствует Аносов. Такой здоровенный парень и ослаб.
19 июля. Двигаемся в направлении большака Белый — Ржев. Окруженцы идут и попутно с нами и навстречу. Сведения о путях выхода разноречивые. На западе слышен бой.
20 июля. Впереди слышен гул машин, очевидно, приближаемся к большаку. Посылаю Бричкина на разведку. Попал ручеек. Все умылись. Портится мясо. Развели костерок, обжариваем.
21 июля. Хоть бы на партизан наткнуться. Обидно, кто-то воюет, а мы... Вышли к большаку. Непрерывный поток немецких машин и танков в сторону Белого. С наступлением темноты перешли большак.
22 июля. Зарезали последнего коня. Поделились мясом с группой пехотинцев. Они шли нам навстречу. Говорят, что по нашему маршруту большое скопление гитлеровцев. А где их нет? Аносов совсем ослаб, идти не может. Ветфельдшер Каттюбеев решил отвести бойца в ближайшую свободную от немцев деревню: не бросать же парня в лесу. На руках нести не можем.
23 июля. Вышли из окруженного леса. Перешли речку Лучесу, пересекли открытое поле. Углубились в другой лесной массив, по которому должны были попасть к своим. Варим мясо. Готовимся к ответственному переходу. Но впереди две шоссейные дороги и речка Береза.
24 июля. Пересекли большак Белый — Оленино. Огромная трава. Роса. Промокли до ниточки. Сушимся.
25 июля. Мясо кончается. Попадают грибы, ягоды, щавель. Прошли полянку, где был разбит лагерь врага. Свежие следы. Впереди какая-то дорога, охраняемая противником. Нас заметили. Обстреляли. Залезли в болото. День просидели по горло в трясине. Гитлеровцы прочесывали лес, но нас не обнаружили.
26 июля. Вышли на опушку леса. Видна деревенька. Встретилась женщина. Несла откуда-то хлеб. Голодные ребята с жадностью смотрели на сумку. Всем бы хватило по маленькому кусочку...
Наткнулись на трех бойцов, лежавших под сосною. Идти не могут, совсем ослабли. Предпочли умереть голодной смертью, чем сдаться в плен...
27 июля. Тяжелый день. Ночью вышли из лесного массива. Когда рассвело, увидели, что находимся в небольшом колке. Кругом открытая местность, слышится немецкая речь. Залегли, приготовились к бою. Даром свою жизнь не отдадим. Недалеко от нас рвутся мины, снаряды, слышна пулеметная и автоматная дробь. Видимо, близко наши. Как бы свои не накрыли огоньком. В сумерках выбрались из колка.
28 июля. Мясо все съедено, ничего не едим второй день. Залегли у дороги. Изучаем движение немцев. Прибились к нам два человека — командир и боец. Они сообщили, что у реки Береза — наши. Командира бьет кашель. Это опасно: гитлеровцы все время рядом, могут обнаружить...
29 июля. Отошли в глубь леса. Собрали немного грибов, поймали ежа. Сварили в котелке грибы с ежом. Кусочек ежового мяса напоминает свиной жир. Без соли противно, но есть надо. Иду в разведку. Разведал на 500—1000 метров, возвращаюсь за ребятами. Весь мокрый. Ноги и руки тянет судорога. А ребята просят: «Вы умеете ходить по лесу, двигаетесь, точно кошка, не слышно хруста сучков. Ведите дальше, немного осталось».
30 июля. Весь день тыкались во все стороны, кругом гитлеровцы Под вечер вышли на немецкую батарею. Пришлось вступить в бой. Нескольких фашистов уничтожили, остальные разбежались. Ну, теперь они нас зажмут. Во что бы то ни стало надо прорываться!
31 июля. Ночью ползком преодолели дорогу и лесной завал. Видимо, линия обороны. Слышится русская речь. Наша оборона или пленные?
1 августа. С рассветом наблюдаю за движением на дороге. Нет сомнения — наши. Ура! Хочется петь и плакать. Обнимаем и целуем своих. Дали нам по кусочку хлеба, отправили в тыл полка. Помылись, очистились от паразитов. Все мы совсем ослабли, идти не можем, садимся отдыхать через каждые сто метров. Держались, как видно, на нервах. Спало нервное напряжение — и силы отказали. Но надо крепиться, впереди — новые бои.


Источник: Альманах «Енисей», 1975, № 2, цитируется по: Шла война народная: Ратные и трудовые дела красноярцев в воспоминаниях, документах, письмах. - Красноярск, 1985.


Наградной на Высотина в поддержку воспоминаний.
http://www.podvignaroda.ru/?n=24613050
В записях упомянут летчик Саша Гупалов. Есть наградной и на него. Там также упомянуты события июля 1942 года.
http://www.podvignaroda.ru/?n=10034869
Tags: сибирские дивизии
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments